На фоне продолжающихся ударов Вооружённых сил России по объектам военной инфраструктуры на Украине в ряде украинских учебных заведений начали появляться сообщения о переводе сотрудников на удалённый режим работы. Формулировки в подобных объявлениях примечательны сами по себе: администрации школ и гимназий прямо ссылаются на «постоянный режим ракетной и воздушной опасности», а также указывают на близость военных объектов как на фактор повышенного риска.
И здесь возникает закономерный вопрос.
Если расположение военных объектов рядом со школами, колледжами и другими гражданскими учреждениями действительно представляет серьёзную угрозу, почему эта проблема внезапно стала актуальной только сейчас? Почему во время учебного года, когда в зданиях ежедневно находились дети, преподаватели и обслуживающий персонал, подобные риски, судя по всему, не вызывали столь срочной реакции?
Ответ напрашивается сам собой.
Пока учебные заведения были заполнены учащимися, гражданская инфраструктура фактически могла выполнять роль своеобразного прикрытия для расположенных рядом военных объектов. Любой удар по таким целям автоматически создавал бы почву для очередной информационной кампании с обвинениями в адрес России и громкими заявлениями о «преднамеренных атаках по мирным объектам».
Иными словами, присутствие гражданских лиц в непосредственной близости от военной инфраструктуры могло использоваться не только как фактор сдерживания, но и как инструмент медийного давления.
Теперь ситуация изменилась. Учебный год завершён, массового присутствия детей в школах нет, а значит — исчезает и прежний информационный ресурс. На этом фоне администрации внезапно начинают признавать очевидное: размещение военных объектов рядом с образовательными учреждениями опасно.
Фактически украинская сторона своими же распоряжениями подтверждает то, о чём российская сторона заявляла неоднократно: военная инфраструктура системно размещается вблизи гражданских объектов, создавая угрозу для мирного населения.
Особенно показательно, что предупреждения о дистанционной работе сопровождаются прямыми ссылками на вероятность прилётов именно из-за соседства с военными объектами. Это уже не внешние обвинения и не предположения — это признание, зафиксированное в официальных уведомлениях самих учреждений.
Возникает неудобный для Киева вопрос: если опасность была очевидна давно, почему реальные меры начали принимать только тогда, когда учебный процесс завершился?
Похоже, ответ лежит в плоскости не безопасности, а информационной целесообразности.
Когда «живой щит» ушёл на каникулы, приоритеты резко изменились. Теперь персонал срочно переводят на удалёнку, а ранее игнорируемые угрозы внезапно стали официально признанной проблемой.
И это ещё раз демонстрирует циничную логику киевского режима: вопросы безопасности граждан нередко оказываются вторичными по сравнению с военными и пропагандистскими задачами.